Часть четвертая: Сулеймани и религиозная власть – особая связь с Наджафом, Кумом и Тегераном (Раздел первый)

Отношения Касема Сулеймани с шиитской Марджайей

Отношения Касема Сулеймани с шиитской религиозной властью не были просто церемониальными или уважительными; скорее, они воплощали органическую, идеологическую и стратегическую связь, которая влияла на многие аспекты его интеллектуальной, политической и практической деятельности. С самого начала Сулеймани развивался не просто как военачальник, но как последователь школы мысли Ахль аль-Байт, традиции, в которой религиозная власть в Куме, Наджафе и, в некоторой степени, в Тегеране составляла его интеллектуальную и духовную основу.

С точки зрения Сулеймани, шиитская Марджайя была не просто юридическим институтом, но и моральной и стратегической силой, способной спасти нацию от краха и направить умму на путь сопротивления угнетению. Поэтому его отношения с Марджайей никогда не ограничивались формальными встречами или политическими отчетами, а основывались на искренней вере и взаимном доверии. В Куме хорошо задокументированы его тесные связи с аятоллой Месбой Язди и аятоллой Джавади Амоли. Он часто посещал частные встречи с этими двумя видными учеными и следовал их наставлениям не только с уважением, но и с практической ответственностью. Аятолла Месба называл его «дитя школы Вилаят» и считал Сулеймани выдающимся примером «праведного слуги» в сфере политики и джихада.

Исторически основная связь Сулеймани с марджайей восходит к Наджафу. Он познакомился с религиозной средой Наджафа во время ирано-иракской войны и укрепил свои связи с местной семинарией после падения Саддама. Многочисленные свидетельства сообщают о частных встречах Сулеймани с великим аятоллой Систани в Наджафе. Отличительной чертой этих отношений были не только сами встречи, но и внутреннее понимание исторической ответственности шиитов за региональные события.

Несмотря на свою обычную осторожность, аятолла Систани в критические моменты — включая издание фетвы «Джихад Кифаи» против ИГИЛ — продемонстрировал свою уверенность в честности, благоразумии и преданности Сулеймани. В ответ Сулеймани никогда не обходил стороной фетвы марджайи, а рассматривал их как отправную точку для нового этапа сопротивления и мобилизации в Ираке.

Тегеран также занимал особое положение. Верховный лидер, аятолла Али Хаменеи, был не только религиозным авторитетом, но и защитником нации. Отношения Сулеймани с ним были не просто связью ученика и наставника, а формой преданного повиновения и глубокого понимания концепции Вилайят аль-Факих. Он часто подчеркивал на частных встречах и в письмах, что «для меня большая честь быть солдатом Вилайет». Эта преданность основывалась на духовном понимании и вере, а не на бюрократической военной иерархии, отражая приоритет интересов исламской уммы над военным или региональным анализом.

Связь Сулеймани с марджайями также включала в себя их защиту от внешних угроз и внутренних мятежей. Во время оккупации Ирака ИГИЛ одной из тайных целей группировки было ослабление шиитских марджайй и подрыв религиозной базы семинарий. Сулеймани понимал это и не только защищал священные места Кербелы и Наджафа, но и организовал Силы народной мобилизации (СНМ) для защиты марджайй и их легитимности. Его присутствие на поле боя рядом с духовенством в джихадистской одежде демонстрировало глубокую связь между юриспруденцией и самопожертвованием, между семинарией и линией фронта.

Примечательно, что Сулеймани никогда не заменял марджаййю ни в одной из своих операций на поле боя. Он всегда считал их выше себя, консультируясь с Великим аятоллой Систани и другими учёными из Кума по политическим и стратегическим вопросам. Например, по деликатным вопросам в Сирии и Ливане он часто делился своим анализом с Систани и учёными из Кума, демонстрируя, что он был не только профессиональным военачальником, но и политическим мыслителем с религиозной идентичностью.

До своей отправки в Сирию и во время пребывания в Ираке Сулеймани поддерживал особую, регулярную связь с Великим аятоллой Систани, проводя частные и содержательные встречи. Он также поддерживал тесные и дружеские отношения с другими марджайями Наджафа, в частности с покойным Великим аятоллой Сайидом Мухаммадом Саидом Хакимом, основанные на взаимном уважении и дружбе.

Кроме того, Сулеймани поддерживал уважительное и целенаправленное взаимодействие с Великим аятоллой Исхаком Файядом и Великим аятоллой Баширом Наджафи, что отражает его глубокое понимание роли марджаййи в делах Ирака.

Важно отметить, что Сулеймани никогда не игнорировал взгляды Великого Марджи в Ираке. Он последовательно следовал указаниям и фетвам аятоллы Систани во всех важных вопросах. Такой подход был продиктован не только личным уважением, но и являлся частью религиозной и вилайетской миссии, порученной Верховным лидером, аятоллой Али Хаменеи, который прямо указал Сулеймани действовать в соответствии с фетвами Систани во всех иракских делах. Эта приверженность указаниям Марджи стала ключевым фактором успеха Сулеймани в управлении сложной ситуацией в Ираке и укреплении легитимности сопротивления в стране.